Сдать анализ я решил 29 мая, когда услышал в новостях, что Собянин запустил в Московских поликлиниках бесплатное тестирование. Записался через mos.ru, сходил, сдал кровь на антитела и мазок на вирус. Вечером того же дня у меня поднялась температура до 38.7, но о ковиде я не думал, ведь во всех источниках насморк не был отмечен, как симптом короны, а у меня из носа лило, как на Чегемских водопадах.
Суббота
Следом за мной расклеились и Мика с Ваней – температура, насморк, кашель.
Воскресенье
Я был уверен, что это обычная простуда и ещё в пятницу начал принимать иммуностимулирующий препарат Трекрезан. В воскресенье у меня полностью пропало обоняние и вкус, температура не спадала, тело ломало, дышалось тяжело, кишечник расстроился.
После обеда позвонили из детской поликлиники и стали подробно расспрашивать про сына (ему 5 лет). Когда я поинтересовался о цели звонка, ответили, что у меня подтвердили COVID-19, и завтра утром к нам придёт медсестра. Для того чтобы вызвать педиатра для осмотра температурящего ребёнка нужно было обратиться в регистратуру и оформить вызов.
Ближе к вечеру позвонили из Оперштаба Москвы по коронавирусу, официально подтвердили статус заболевшего, подробно расспросили о месте работы, хронических заболеваниях и последних контактах.
В моей электронной медицинской карте появились результаты анализа.
Видите значение IgG? Это антитела. Получается, я болел уже как минимум 5 дней, раз организм начал их вырабатывать. Теперь понятно, почему всю неделю я плохо себя чувствовал, не обращал внимания на температуру, изредка поднимавшуюся к вечеру до 37.
Я давний хроник и бесплатно получаю лекарства в поликлинике, поэтому меня очень волновало, как мне теперь это делать. На горячей линии Оперштаба дали телефон социальной службы, которая могла бы мне в этом помочь.
Работает эта схема так: ты размещаешь заявку на доставку лекарств, и волонтёры сами записываются к врачу, получают рецепт, получают лекарства в аптеке и доставляют их тебе домой.
Ещё через час звонок из Роспотребнадзора. Снова задавали вопросы про мою работу, адрес офиса, и контакты за последние 14 дней.
Чуть позже к нам пришло осознание, что мы не единственные, кто был в ужасе от всего происходящего – во всей этой суете мы забыли про наших двух собак. Как теперь с ними гулять? Кому отдать на время карантина?
В Оперштабе нам посоветовали обратиться к волонтёрам, которые помогают жителям Москвы выгуливать животных (телефон +7 495 870-45-09). Проблема была только в том, что у Зверя и Захара слишком серьёзный нрав, поэтому мы сразу отказались от этой идеи. Спасение пришло от родителей жены, которые самоотверженно согласились приходить утром и вечером и выводить их на улицу.
Спасибо им за это!
Воскресенье подошло к концу, и мы были полностью обессилены.
Я долго не мог уснуть, температура повысилась до 38.8 и остановилась, как бы раздумывая, а не рвануть ли ещё выше? Каждый вдох разгорался пожаром в груди, словно кто-то раздувал в моих лёгких тлеющие головешки, едкий дым от которых поднимался по трахее и выходил через нос. Воздуха не хватало. Спина болела так, будто в неё засадили нож и стали медленно его поворачивать, разрывая кожу и мышцы.
В нашей аптечке не нашлось жаропонижающего, кроме Нурофена.
Запомните, при ковиде можно только Парацетамол или Аспирин. Никаких Нурофенов!
Понедельник
Утро началось со шквала звонков.
Примерно в 11.00 приехали врач и медсестра из детской поликлиники. Взяли у сына мазок, осмотрели его и прописали лекарства:
Аперфлю 50 мг, по 1 таблетка 4 раза в день. Пить 7 дней;
Капли гриппферон, 2 капли 3 раза в день. Капать в нос 5 дней;
Лизобакт 1 таблетка 3 раза в сутки. Принимать 7 дней;
Граммидин 1 таблетка 3 раза в день. Принимать 5-7 дней;
Мирамистин в нос;
Если температура не спадёт – Азитромицин 200 мг/5 мл. Принимать 5 мл 1 раз в сутки, 5 дней.
После обеда приехали врачи из взрослой поликлиники. Осмотрели нас с женой, взяли у неё мазок, подготовили бумаги на подпись: для больных с подтверждённым диагнозом – Добровольное согласие на лечение COVID19 на дому с соблюдением карантина; для контактировавших с больным – Постановление на добровольную самоизоляцию.
Состояние у нас было тяжёлое, сатурация 94, поэтому врач выдала нам направление на КТ. Меня записали на вечер, а Мику на завтрашнее утро. На вопрос – как добираться – врач с уверенностью сказала – вызывайте скорую, но не забудьте заранее оформить пропуск на посещение медучреждения, чтобы вы могли вернуться домой на такси.
Нам выдали лекарства:
Азитромицин 250 мг, 2 таблетки 1 раз в день;
Арбидол, по 2 таблетки 3 раза в день);
Не успели мы закрыть дверь, как на пороге появились две девушки в защитных костюмах. Они приехали, чтобы сфотографировать меня для какой-то базы, сделать копию паспорта и подписанного согласия. Девушки сказали, что мне нужно установить на телефон приложение Социальный мониторинг, которое будет контролировать соблюдение карантина (о нём расскажу позже).
На 20.00 у меня была запись на КТ в ГБУЗ «Городская клиническая больница имени М. П. Кончаловского», я позвонил в 103 и попросил прислать бригаду скорой помощи. У меня поинтересовались какой – диагноз указан в направлении? – и услышав COVID (код болезни – U07.1), без разговоров выслали карету.
Приехала скорая, фельдшеры женщина и мужчина, как ни странно, без защитных костюмов, а всего лишь в медицинских масках. Увидев моё удивление, женщина поспешила ответить – Мы уже давно переболели, не переживайте!
Мне было страшно, я паниковал и чувствовал себя крайне паршиво, поэтому собрался на КТ с вещами, не исключая, что оттуда могу уехать прямо в больницу.
Сейчас смешно вспоминать, но в тот момент я прощался с семьёй, не зная, увижу ли их когда-нибудь снова. Я пытался вспомнить все самые важные дела, которые не успел завершить: «за ремонт машины я рассчитался. Когда починят, ты сможешь её продать. Этого хватит, чтобы закрыть ипотеку», «мне должны перечислить зарплату, соберёшь деньги со всех карточек и сможешь что-то отложить», «Люблю вас!»
Я взял рюкзак, надел маску и перчатки и вышел в сопровождении фельдшеров на улицу.
Приёмный покой больницы был похож на очаг радиационного бедствия – медперсонал, облачённый в тяжелые костюмы, выглядел неуклюже и жутковато. Меня трясло и тошнило, было такое ощущение, что мою голову опустили в аквариум – воздуха не хватало.
Дверь кабинета лучевой терапии открылась и меня пригласили войти.
Невысокая женщина показала жестами, что нужно раздеться по пояс и, уложив меня на подвижный стол, задвинула его в кольцо томографа.
- Вдохните, задержите дыхание.
- Дышите нормально.
- Вдохните, задержите дыхание – в лёгкие будто насыпали песок.
- Дышите нормально – я с радостью хотел бы снова дышать нормально.
После КТ меня отправили на приём к терапевту. Им оказался молодой человек, который выслушал мою историю, посмотрел на анализы и заключил – у вас КТ-ноль, поражения лёгких пока минимальные. Что вам прописали?
Я показал Азитромицин и Арбидол.
Терапевт попросил медсестру сделать мне кардиограмму и, убедившись, что моё сердце в порядке, сказал: Я всё отменяю, будете принимать Гидроксихлорохин. Это препарат от малярии, и он может оказать побочное действие на сердце. Вот вам согласие, прочитайте, подпишите.
Я стоял на улице, под дождём, с целым рюкзаком вещей, в котором не нашлось места для зонта. Всё было как во сне: вирус, врачи в скафандрах, прощание с женой и сыном.
Капли текли по щекам, словно слёзы, исчезая в чёрной ткани многоразовой маски.
Я потряс головой и достал из кармана телефон, чтобы заказать такси.
Вторник
Утром Мика вызвала скорую, чтобы поехать на КТ.
Из-за того, что код заболевания в её направлении был не COVID, а подозрение на вирусную пневмонию, сделать это оказалось не так просто.
Дежурная переключила на главврача подстанции, который согласился выслать бригаду только после подробных расспросов о её состоянии.
Фельдшер скорой (на этот раз в костюме химзащиты) была очень недовольна, что их используют в качестве такси. Но для больного это положение тоже безвыходное: врач поликлиники даёт направление и говорит, что нужно ехать в больницу на скорой помощи. Если поедешь туда на такси – это будет нарушение карантина. По правилам на КТ можно ехать на скорой, а обратно на такси (заранее оформив пропуск на посещение медучреждения).
Результаты КТ обнадёживали – поражения лёгких минимальны, но состояние жены, как и моё, было совсем поганое. К счастью, терапевт в больнице, узнав, что мы принимаем иммуностимулирующие препараты, сказал, что их нужно срочно прекратить. Именно из-за них наше самочувствие ухудшалось так стремительно.
Он не стал отменять Азитромицин, Мика продолжила курс антибиотиков.
Итак, нас оставили на домашнем лечении, мне скорректировали терапию, жене лекарства менять не стали. У сына температура опустилась до 37.5.
Большие сомнения меня мучили насчёт Гидроксихлорохина. Все друзья, знакомые и даже люди близкие к медицине категорически не советовали мне его принимать, пугая страшными побочным действием.
Пить или не пить? Как поступить?
Среда
Утром нас разбудил стук в дверь. Открываю, стоят два парня в белых костюмах, на груди жетон – полиция.
Они пришли, чтобы проверить исполнение карантина, сфотографировали мой паспорт и согласие. Посмотрели, установлена ли программа Социальный мониторинг.
Программа эта работает так: несколько раз в день она присылает пуш и смс с требованием отправить ваше селфи с данными о геопозиции. На отправку у вас есть час, не успел – штраф 4 000 рублей, отправил не своё лицо – штраф 4 000 рублей. Максимальное количество запросов, которые мне приходили – 5 в день.
Если ваш телефон не годится для этого ПО, вам привезут и вручат смартфон уже с установленным Социальным мониторингом. На время.
В течение дня звонили из поликлиники, Оперштаба, Роспотребнадзора, спрашивали, как я себя чувствую, задавали бесконечные вопросы о последних контактах и адресе моей работы. А вечером из отдела кадров мне переслали вот такое письмо.
Еще до обеда пришёл положительный результат на сына. И снова врачи, и снова оформление документов, и снова звонки. Участковая из детской поликлиники связывалась с нами каждое утро начиная с понедельника. Она спрашивала, как Ваня себя чувствует, какая у него температура. Я искренне благодарен врачам, которые держат здоровье детей на особом контроле.
Продукты мы заказывали во ВкусВилле. Просили оставлять пакеты у двери, и когда курьер уходил, в масках и перчатках забирали с лестничной площадки.
Я себя чувствовал уже намного лучше, а вот жена всё ещё страдала от боли в груди и в спине, нехватки воздуха. Сын был бодр и носился по квартире, пытаясь привлечь наше внимание.
Четверг
Ну вот и Мика официально получила статус ковидосника – на неё пришёл положительный результат.
Пятница
Снова начался цирк, за которым наши соседи с волнением наблюдали вот уже пять дней. Сначала приехали врачи из поликлиники, провели первичный осмотр, потом – медработники, внесли Мику в базу; снова подписали документы о самоизоляции, снова требование установить Социальный мониторинг. И бесконечные звонки, звонки, звонки.
Полностью здоровому интроверту пережить такое было бы пыткой, а что говорить о пациентах, которым и дышать-то тяжело?
Суббота
Утром кто-то постучался в дверь. Полиция.
– Здравствуйте! Мы можем поговорить с Костюриным Иваном Павловичем?
– ….??? Вообще-то, ему 5 лет, и он ещё спит!
Полицейские замешкались, один из них неуклюже порылся в папке с бумагами, и спросили кто из нас является законным представителем Ивана.
Они сфотографировали паспорт жены, документы о согласии на карантин, свидетельство о рождении сына и ушли.
Эта бюрократическая рутина нас уже не раздражала. Парней было жалко, ведь ходить по квартирам в резиновых мешках, выслушивать маты и крики в свой адрес, согласитесь, так себе удовольствие?
Мы сочувствовали и нашим соседям по лестничной клетке, ведь у меня так и не дошли руки повесить номер квартиры на входную дверь, поэтому все эти толпы космонавтов ломились сначала во все двери, кроме нашей.
Мне кажется, скоро нашу квартиру сожгут, как источник чумы и ужаса(
Воскресенье
Нам уже намного лучше, но слабость не даёт ничего делать продолжительное время. К вечеру температура поднимается чуть выше 37, дышать по-прежнему бывает трудно.
У меня начало восстанавливаться обоняние! Я так боялся, что больше не смогу ощутить аромат своего любимого чая.
Мика восстанавливается тяжелее, сегодня у неё заканчивается курс антибиотика.
Сын – носится по квартире, и чувствует себя прекрасно.
Я прислушиваюсь к себе, продолжаю пить Гидроксихлорохин. Боюсь последствий, но другого назначения у меня нет.
С четверга мы начали пить Номидес – противовирусный препарат, который нам рекомендовали для выздоровления от этой заразы.
Повторный мазок у нас обещали взять 12 июня, а карантин продлили до 17 июня (из-за того, что плюс у жены пришёл позже всех).
Молюсь, чтобы вирус отступил без осложнений!
Суббота
Следом за мной расклеились и Мика с Ваней – температура, насморк, кашель.
Воскресенье
Я был уверен, что это обычная простуда и ещё в пятницу начал принимать иммуностимулирующий препарат Трекрезан. В воскресенье у меня полностью пропало обоняние и вкус, температура не спадала, тело ломало, дышалось тяжело, кишечник расстроился.
После обеда позвонили из детской поликлиники и стали подробно расспрашивать про сына (ему 5 лет). Когда я поинтересовался о цели звонка, ответили, что у меня подтвердили COVID-19, и завтра утром к нам придёт медсестра. Для того чтобы вызвать педиатра для осмотра температурящего ребёнка нужно было обратиться в регистратуру и оформить вызов.
Ближе к вечеру позвонили из Оперштаба Москвы по коронавирусу, официально подтвердили статус заболевшего, подробно расспросили о месте работы, хронических заболеваниях и последних контактах.
В моей электронной медицинской карте появились результаты анализа.
Видите значение IgG? Это антитела. Получается, я болел уже как минимум 5 дней, раз организм начал их вырабатывать. Теперь понятно, почему всю неделю я плохо себя чувствовал, не обращал внимания на температуру, изредка поднимавшуюся к вечеру до 37.
Я давний хроник и бесплатно получаю лекарства в поликлинике, поэтому меня очень волновало, как мне теперь это делать. На горячей линии Оперштаба дали телефон социальной службы, которая могла бы мне в этом помочь.
Работает эта схема так: ты размещаешь заявку на доставку лекарств, и волонтёры сами записываются к врачу, получают рецепт, получают лекарства в аптеке и доставляют их тебе домой.
Ещё через час звонок из Роспотребнадзора. Снова задавали вопросы про мою работу, адрес офиса, и контакты за последние 14 дней.
Чуть позже к нам пришло осознание, что мы не единственные, кто был в ужасе от всего происходящего – во всей этой суете мы забыли про наших двух собак. Как теперь с ними гулять? Кому отдать на время карантина?
В Оперштабе нам посоветовали обратиться к волонтёрам, которые помогают жителям Москвы выгуливать животных (телефон +7 495 870-45-09). Проблема была только в том, что у Зверя и Захара слишком серьёзный нрав, поэтому мы сразу отказались от этой идеи. Спасение пришло от родителей жены, которые самоотверженно согласились приходить утром и вечером и выводить их на улицу.
Спасибо им за это!
Воскресенье подошло к концу, и мы были полностью обессилены.
Я долго не мог уснуть, температура повысилась до 38.8 и остановилась, как бы раздумывая, а не рвануть ли ещё выше? Каждый вдох разгорался пожаром в груди, словно кто-то раздувал в моих лёгких тлеющие головешки, едкий дым от которых поднимался по трахее и выходил через нос. Воздуха не хватало. Спина болела так, будто в неё засадили нож и стали медленно его поворачивать, разрывая кожу и мышцы.
В нашей аптечке не нашлось жаропонижающего, кроме Нурофена.
Запомните, при ковиде можно только Парацетамол или Аспирин. Никаких Нурофенов!
Понедельник
Утро началось со шквала звонков.
Примерно в 11.00 приехали врач и медсестра из детской поликлиники. Взяли у сына мазок, осмотрели его и прописали лекарства:
Аперфлю 50 мг, по 1 таблетка 4 раза в день. Пить 7 дней;
Капли гриппферон, 2 капли 3 раза в день. Капать в нос 5 дней;
Лизобакт 1 таблетка 3 раза в сутки. Принимать 7 дней;
Граммидин 1 таблетка 3 раза в день. Принимать 5-7 дней;
Мирамистин в нос;
Если температура не спадёт – Азитромицин 200 мг/5 мл. Принимать 5 мл 1 раз в сутки, 5 дней.
После обеда приехали врачи из взрослой поликлиники. Осмотрели нас с женой, взяли у неё мазок, подготовили бумаги на подпись: для больных с подтверждённым диагнозом – Добровольное согласие на лечение COVID19 на дому с соблюдением карантина; для контактировавших с больным – Постановление на добровольную самоизоляцию.
Состояние у нас было тяжёлое, сатурация 94, поэтому врач выдала нам направление на КТ. Меня записали на вечер, а Мику на завтрашнее утро. На вопрос – как добираться – врач с уверенностью сказала – вызывайте скорую, но не забудьте заранее оформить пропуск на посещение медучреждения, чтобы вы могли вернуться домой на такси.
Нам выдали лекарства:
Азитромицин 250 мг, 2 таблетки 1 раз в день;
Арбидол, по 2 таблетки 3 раза в день);
Не успели мы закрыть дверь, как на пороге появились две девушки в защитных костюмах. Они приехали, чтобы сфотографировать меня для какой-то базы, сделать копию паспорта и подписанного согласия. Девушки сказали, что мне нужно установить на телефон приложение Социальный мониторинг, которое будет контролировать соблюдение карантина (о нём расскажу позже).
На 20.00 у меня была запись на КТ в ГБУЗ «Городская клиническая больница имени М. П. Кончаловского», я позвонил в 103 и попросил прислать бригаду скорой помощи. У меня поинтересовались какой – диагноз указан в направлении? – и услышав COVID (код болезни – U07.1), без разговоров выслали карету.
Приехала скорая, фельдшеры женщина и мужчина, как ни странно, без защитных костюмов, а всего лишь в медицинских масках. Увидев моё удивление, женщина поспешила ответить – Мы уже давно переболели, не переживайте!
Мне было страшно, я паниковал и чувствовал себя крайне паршиво, поэтому собрался на КТ с вещами, не исключая, что оттуда могу уехать прямо в больницу.
Сейчас смешно вспоминать, но в тот момент я прощался с семьёй, не зная, увижу ли их когда-нибудь снова. Я пытался вспомнить все самые важные дела, которые не успел завершить: «за ремонт машины я рассчитался. Когда починят, ты сможешь её продать. Этого хватит, чтобы закрыть ипотеку», «мне должны перечислить зарплату, соберёшь деньги со всех карточек и сможешь что-то отложить», «Люблю вас!»
Я взял рюкзак, надел маску и перчатки и вышел в сопровождении фельдшеров на улицу.
Приёмный покой больницы был похож на очаг радиационного бедствия – медперсонал, облачённый в тяжелые костюмы, выглядел неуклюже и жутковато. Меня трясло и тошнило, было такое ощущение, что мою голову опустили в аквариум – воздуха не хватало.
Дверь кабинета лучевой терапии открылась и меня пригласили войти.
Невысокая женщина показала жестами, что нужно раздеться по пояс и, уложив меня на подвижный стол, задвинула его в кольцо томографа.
- Вдохните, задержите дыхание.
- Дышите нормально.
- Вдохните, задержите дыхание – в лёгкие будто насыпали песок.
- Дышите нормально – я с радостью хотел бы снова дышать нормально.
После КТ меня отправили на приём к терапевту. Им оказался молодой человек, который выслушал мою историю, посмотрел на анализы и заключил – у вас КТ-ноль, поражения лёгких пока минимальные. Что вам прописали?
Я показал Азитромицин и Арбидол.
Терапевт попросил медсестру сделать мне кардиограмму и, убедившись, что моё сердце в порядке, сказал: Я всё отменяю, будете принимать Гидроксихлорохин. Это препарат от малярии, и он может оказать побочное действие на сердце. Вот вам согласие, прочитайте, подпишите.
Я стоял на улице, под дождём, с целым рюкзаком вещей, в котором не нашлось места для зонта. Всё было как во сне: вирус, врачи в скафандрах, прощание с женой и сыном.
Капли текли по щекам, словно слёзы, исчезая в чёрной ткани многоразовой маски.
Я потряс головой и достал из кармана телефон, чтобы заказать такси.
Вторник
Утром Мика вызвала скорую, чтобы поехать на КТ.
Из-за того, что код заболевания в её направлении был не COVID, а подозрение на вирусную пневмонию, сделать это оказалось не так просто.
Дежурная переключила на главврача подстанции, который согласился выслать бригаду только после подробных расспросов о её состоянии.
Фельдшер скорой (на этот раз в костюме химзащиты) была очень недовольна, что их используют в качестве такси. Но для больного это положение тоже безвыходное: врач поликлиники даёт направление и говорит, что нужно ехать в больницу на скорой помощи. Если поедешь туда на такси – это будет нарушение карантина. По правилам на КТ можно ехать на скорой, а обратно на такси (заранее оформив пропуск на посещение медучреждения).
Результаты КТ обнадёживали – поражения лёгких минимальны, но состояние жены, как и моё, было совсем поганое. К счастью, терапевт в больнице, узнав, что мы принимаем иммуностимулирующие препараты, сказал, что их нужно срочно прекратить. Именно из-за них наше самочувствие ухудшалось так стремительно.
Он не стал отменять Азитромицин, Мика продолжила курс антибиотиков.
Итак, нас оставили на домашнем лечении, мне скорректировали терапию, жене лекарства менять не стали. У сына температура опустилась до 37.5.
Большие сомнения меня мучили насчёт Гидроксихлорохина. Все друзья, знакомые и даже люди близкие к медицине категорически не советовали мне его принимать, пугая страшными побочным действием.
Пить или не пить? Как поступить?
Среда
Утром нас разбудил стук в дверь. Открываю, стоят два парня в белых костюмах, на груди жетон – полиция.
Они пришли, чтобы проверить исполнение карантина, сфотографировали мой паспорт и согласие. Посмотрели, установлена ли программа Социальный мониторинг.
Программа эта работает так: несколько раз в день она присылает пуш и смс с требованием отправить ваше селфи с данными о геопозиции. На отправку у вас есть час, не успел – штраф 4 000 рублей, отправил не своё лицо – штраф 4 000 рублей. Максимальное количество запросов, которые мне приходили – 5 в день.
Если ваш телефон не годится для этого ПО, вам привезут и вручат смартфон уже с установленным Социальным мониторингом. На время.
В течение дня звонили из поликлиники, Оперштаба, Роспотребнадзора, спрашивали, как я себя чувствую, задавали бесконечные вопросы о последних контактах и адресе моей работы. А вечером из отдела кадров мне переслали вот такое письмо.
Еще до обеда пришёл положительный результат на сына. И снова врачи, и снова оформление документов, и снова звонки. Участковая из детской поликлиники связывалась с нами каждое утро начиная с понедельника. Она спрашивала, как Ваня себя чувствует, какая у него температура. Я искренне благодарен врачам, которые держат здоровье детей на особом контроле.
Продукты мы заказывали во ВкусВилле. Просили оставлять пакеты у двери, и когда курьер уходил, в масках и перчатках забирали с лестничной площадки.
Я себя чувствовал уже намного лучше, а вот жена всё ещё страдала от боли в груди и в спине, нехватки воздуха. Сын был бодр и носился по квартире, пытаясь привлечь наше внимание.
Четверг
Ну вот и Мика официально получила статус ковидосника – на неё пришёл положительный результат.
Пятница
Снова начался цирк, за которым наши соседи с волнением наблюдали вот уже пять дней. Сначала приехали врачи из поликлиники, провели первичный осмотр, потом – медработники, внесли Мику в базу; снова подписали документы о самоизоляции, снова требование установить Социальный мониторинг. И бесконечные звонки, звонки, звонки.
Полностью здоровому интроверту пережить такое было бы пыткой, а что говорить о пациентах, которым и дышать-то тяжело?
Суббота
Утром кто-то постучался в дверь. Полиция.
– Здравствуйте! Мы можем поговорить с Костюриным Иваном Павловичем?
– ….??? Вообще-то, ему 5 лет, и он ещё спит!
Полицейские замешкались, один из них неуклюже порылся в папке с бумагами, и спросили кто из нас является законным представителем Ивана.
Они сфотографировали паспорт жены, документы о согласии на карантин, свидетельство о рождении сына и ушли.
Эта бюрократическая рутина нас уже не раздражала. Парней было жалко, ведь ходить по квартирам в резиновых мешках, выслушивать маты и крики в свой адрес, согласитесь, так себе удовольствие?
Мы сочувствовали и нашим соседям по лестничной клетке, ведь у меня так и не дошли руки повесить номер квартиры на входную дверь, поэтому все эти толпы космонавтов ломились сначала во все двери, кроме нашей.
Мне кажется, скоро нашу квартиру сожгут, как источник чумы и ужаса(
Воскресенье
Нам уже намного лучше, но слабость не даёт ничего делать продолжительное время. К вечеру температура поднимается чуть выше 37, дышать по-прежнему бывает трудно.
У меня начало восстанавливаться обоняние! Я так боялся, что больше не смогу ощутить аромат своего любимого чая.
Мика восстанавливается тяжелее, сегодня у неё заканчивается курс антибиотика.
Сын – носится по квартире, и чувствует себя прекрасно.
Я прислушиваюсь к себе, продолжаю пить Гидроксихлорохин. Боюсь последствий, но другого назначения у меня нет.
С четверга мы начали пить Номидес – противовирусный препарат, который нам рекомендовали для выздоровления от этой заразы.
Повторный мазок у нас обещали взять 12 июня, а карантин продлили до 17 июня (из-за того, что плюс у жены пришёл позже всех).
Молюсь, чтобы вирус отступил без осложнений!
